Главная Адвокат Цены Дела Статьи Контакты

СПРАВЕДЛИВОСТЬ И/ИЛИ ЗАКОННОСТЬ?

Назад

Беседа адвокатов Инны Александровны Мажеру и Лидии Павловны Никифорчук

Лидия Павловна Никифорчук – признанный авторитет в адвокатском сообществе. В этом прекрасном человеке гармонично уживаются исключительная скромность и неординарные способности цивилиста. Бесценный юридический и жизненный опыт она передает подрастающему поколению юристов, преподавая в ОНУ им. Мечникова и на адвокатских курсах. Лидия Павловна совмещает работу практикующего адвоката, преподавательский труд и общественную деятельность. Лидия Павловна Никифорчук является членом президиума Одесской областной коллегии адвокатов и возглавляет квалификационную комиссию адвокатуры в Одесской области. Мы встретились в четверг, 18 апреля 2013 года в 13.30 это было единственное время, которое Лидия Павловна смогла на неделе выкроить из своего плотного рабочего графика. Беседа предполагавшаяся на час нас захватила до такой степени, что время перестало иметь значение. Воспоминания о прошлом адвокатуры, обсуждение ее настоящего и будущего, и обоснованная критика современного судейского корпуса, все нашло отражение в приведенной ниже беседе.

И. Мажеру: Лидия Павловна, расскажите, как Вы попали в адвокатуру?

Л. Никифорчук: В 1967 году, закончив Одесский государственный университет им. И.И. Мечникова (ныне ОНУ), с нашего курса были приняты в адвокатуру Иосиф Бронз, Милочка Мигунова и я. Позже пришли работать в адвокатуру Валя Азаркина, Марик Зицер – наши сокурсники. Мы все начинали работать в районах. В 1966 году мы с мужем переехали в Измаил. У меня родился второй ребенок, я заканчивала последний год обучения в университете. После получения диплома в августе 1967 года меня приняли в адвокатуру, я работала в юридической консультации города Измаила. В адвокатуру меня приняли по рекомендации партийных органов, поскольку я была членом партии.

И. Мажеру: Адвоката назначали по рекомендации партийных органов?

Л. Никифорчук: Да и не только. Когда я пришла работать в адвокатуру, у меня уже был трудовой стаж, около 10 лет. Я работаю с 19 лет, на сегодняшний день у меня 58 лет непрерывного трудового стажа, из которых 45 лет – юридического стажа. Я работаю с 23 октября 1955 года сразу после окончания средней школы. У меня нет ни одного дня перерыва в трудовом стаже.

И. Мажеру: Лидия Павловна, я вспоминаю одну из наших первых встреч в начале этого века. Мы с Вами встретились в Приморском райсуде города Одессы. Вы, как и я ожидали начала своего судебного заседания. Зная, что Вы специализируетесь на ведении гражданских дел, я обратилась к вам с теоретическим вопросом, которых у каждого адвоката имеется в изобилии. Меня поразило два момента. Первый – это искреннее желание помочь незнакомому адвокату. Второй – это ваша память. Тогда, отвечая на мой вопрос, Вы указали мне автора, название книги, год издания, страницу и абзац, где я могу найти ответ на свой вопрос.

Л. Никифорчук: У меня хорошая зрительная память, если я прочитала что-то, то запоминаю где это написано. Раньше не было компьютеров, в судах велась кодификация, были специальные шкафы с маленькими ящичками (картотека), куда вносились карточки по категориям норм права. Вносились новые законы, статьи, опубликованные в журналах. Работая в Областном суде, я вела кодификацию. Это очень развивало память, и эта работа была очень полезна для моей работы, как члена суда.

И. Мажеру: Лидия Павловна, Вы говорите, что работали членом суда? Сколько лет Вы проработали в суде?

Л. Никифорчук: Членами суда назывались судьи областного суда. Меня избрали членом Одесского областного суда 17 декабря 1975 года. А с 13 декабря 1970 года по 17 декабря 1975 года я работала в Измаиле народным судьей. Избирал нас народ на общих выборах. У меня до сих пор есть решение городского совета. Я проработала в Измаиле народным судьей 5 лет.

И. Мажеру: Скажите, пожалуйста, как человек, проработавший много лет в должности судьи, правда ли, что судьи-цивилисты считают себя юристами, а судей, которые занимаются уголовными делами, считают не юристами, а криминалистами?

Л. Никифорчук: Да, абсолютно верно. Цивилисты должны знать гражданское, трудовое, жилищное, семейное, экологическое, таможенное и уголовное. Объем знаний у цивилиста значительно больше, и он должен знать массу отраслей права. Мы рассматривали гражданские, уголовные и административные дела. Бытует мнение, что цивилист должен знать намного больше. Я с этим согласна. Я всегда говорю, что юрист, который знает гражданское право, у него объем знаний значительно больше. Я не умаляю достоинство криминалистов, но у них больше узкое отношение ко всем этим делам.

У криминалистов есть статья закона, в которой указан состав преступления и мера наказания и им особенно какого-то толкования закона не нужно, им нужно проверить имеется ли состав преступления, доказана ли вина подсудимого. Если вина доказана, то лицо может быть подвергнуто уголовному наказанию в пределах санкции, указанной в статье.

И. Мажеру: Лидия Павловна, как вы считаете, а адвокаты должны иметь специализацию?

Л. Никифорчук: Я считаю, что да. Адвокаты должны иметь специализацию, потому что всего охватить невозможно. Если адвокат занимается хозяйственными делами, он изучает все, что относится к отрасли хозяйственного права, но он же применяет норму гражданского права, потому что хозяйственный суд рассматривает все дела в основном на нормах материального права гражданского кодекса, несмотря на то, что у них есть свой хозяйственный кодекс. Сроки исковой давности и другие нормы, которые касаются договоров, аренды, они все берут из гражданского права. Если адвокат занимается административными или уголовными делами, он изучает всю законодательную базу, связанную с вопросами применения уголовного и административного права.

И. Мажеру: Лидия Павловна, сталкивались ли Вы с некорректным поведением судей, особенно в апелляционной инстанции, когда судьи позволяют себе, прерывать адвоката, кричать на людей, проявлять явное неуважение к закону?

Л. Никифорчук: Я должна сказать, что категория людей, которые стали судьями сегодня – значительно изменилась с тех времен, когда работала в суде я. Раньше был очень строгий отбор. Мы проходили отбор через партийные органы, которые проверяли наши деловые, моральные качества. Это были основные признаки, по которым можно было рекомендовать юриста для работы в суде. Во-вторых, тогда никто не просился в судьи. Вызывали в партийные органы и предлагали идти работать в суд. Вот в 1965 году, когда я еще училась в университете, Коровкин Альберт Алексеевич, который был первым заместителем председателя Одесского областного суда, пригласил меня и предложил пойти работать в суд, но я отказалась, так как у меня был маленький ребенок и я еще училась.

В те времена не хватало кадров, не было юристов. Не окончив университет, можно было избираться судьей. Судьями работали юристы после окончания двухгодичной школы. В 1964 году у меня родился ребенок, я еще училась, мне удалось отказаться от перехода на работу в суд. По моей рекомендации в суд пошел работать мой сокурсник Николаев Георгий Васильевич – капитан 3-го ранга в запасе, он был демобилизован по Указу Н.С. Хрущева о сокращении Армии на миллион двести тысяч. Человек с большим жизненным опытом. Г.В. Николаев проработал в суде с 1965 г. по 1997 год. В декабре 1965 года мы уехали из Одессы в Измаил. Прошло пять лет. В 1970 году, когда я жила в Измаиле, Коровкин А.А., будучи первым замом областного суда, приехал в Измаил, в горкоме партии согласовал вопрос, чтобы меня из адвокатуры рекомендовали на работу в суд. Партия сказала надо и я пошла работать в суд. Никогда не думала, что я буду работать в суде, а отработала 27 лет судьей. Мне не хотелось уходить из адвокатуры в суд, но председатель Одесской областной коллегии адвокатов Анатолий Давыдович Новохатский сказал: «Идите, поработайте в суде, наберетесь опыта, потом вернетесь в адвокатуру». Так и получилось. Уйдя в отставку из суда, я вернулась в адвокатуру. Начиная с 1970 года, я работала народным судьей и слушала все категории дел. В Одесском областном суде, я слушала по 1 инстанции уголовные дела и гражданские дела, независимо от того, что была членом судебной коллегии по гражданским делам. Тогда был порядок – если дело было назначено, то его слушали. Сроки рассмотрения дел обязательно соблюдались. Я прошла хорошую школу. Но в те времена никто не стремился работать судьей. Зарплаты были маленькие, работы много, большая ответственность, ненормированный рабочий день, выездные заседания по вечерам.

И. Мажеру: Вы связываете изменение в поведении судей с изменением кадровой политики?

Л. Никифорчук: И да и нет. Сейчас контингент судей изменился в корне. Пришла молодежь, которая и по деловым, и по моральным качествам не может быть судьями. У них нет жизненного опыта, общей культуры поведения, они не уважают законы, пренебрежительно относятся к гражданам, допускают нарушения трудовой дисциплины. Свои эмоции надо держать внутри и никогда не должен судья показывать свой интерес к одной либо к другой стороне. Работая судьей, я всегда ровно относилась ко всем сторонам, независимо от их поведения и правоты. Судья должен быть дипломатом. Он должен молча выслушивать стороны, выяснить обстоятельства дела, исследовать доказательства и вынести решение по существу спора. Состязательность существует для того, чтобы прокурор доказал обвинение, адвокат опроверг это обвинение, а по гражданскому делу тоже самое, каждая сторона обязана доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основание своих требований либо возражений. Судьи иногда ведут себя не совсем правильно, прерывают сторону, высказывают свои возмущения. Но это молодые судьи. «Старые» судьи придерживаются порядка ведения процесса.

Адвокат должен готовиться к процессу, уметь доказать свою правовую позицию. В советские времена, отношение к адвокатам было уважительное. Адвокаты были грамотные, вели себя солидно, в судебных заседаниях выступали, давая анализ доказательствам, знали материалы дела, всегда ссылались на норму права, отстаивали свою точку зрения.

И. Мажеру: Я была свидетелем такой сцены в суде – известный именитый преподаватель, профессор представлял интересы кого-то в суде и проиграл дело, вынесли незаконное решение. Он очень переживал, что плохо учил судей.

Л. Никифорчук: Это, по его мнению, незаконное решение. Ученые иногда не согласны с практикой по делам. Работая в областном суде, я неоднократно сталкивалась с учёными, они же адвокаты, такие как: Ставицкий П.Р., Черкис М.И., Червонный Ю.С. и др. Однажды слушалось гражданское дело с участием Червоного Юрия Семеновича, академика, заведующего кафедрой, он представлял интересы кассатора. Дело рассматривалось где-то после 1989 года, в это время областной суд был кассационной инстанцией. Было обжаловано решение Жовтневого районного суда г. Одессы, которым признали решение жилищной комиссии судоремонтного завода незаконным и обязали жилищную комиссию завода принять на квартирный учет гражданина, которого представлял Червоный Ю.С. Дело рассматривалось по жалобе профсоюзного комитета завода, Юрий Семенович возражал против жалобы. Он пришел в судебное заседание со студентами для практики. Я была докладчиком по делу. Судебная коллегия областного суда отменила решение первой инстанции и прекратила производство по делу. Червоный Ю.С. подходит к столу судей и на весь зал говорит: «Ты что сделала?». Я ему объясняла несколько раз, что решение профсоюзного комитета не подлежит обжалованию. Юрий Семенович очень обиделся, мы с ним проговорили весь обеденный перерыв. Я ему доказывала законность своего решения. Он никак не хотел со мной согласиться. Ушел в недоумении. Дней через 5 после судебного заседания Юрий Семенович пришел в областной суд, поднялся ко мне в кабинет и заявил: «А ты была права». Он достойно признал свою ошибку. И такие случаи бывают, независимо от звания и степени ученого или просто юриста.

И. Мажеру: Бывало ли у вас такое, что вы правильно составили исковое заявление, что ваша правовая позиция безупречна, но дело рассматривает судья, который не уважает закон, и выносит решение против вас?

Л. Никифорчук: К сожалению, такое бывает. Я тут же пишу апелляционную жалобу.

И. Мажеру: А оппонент очень богатый и влиятельный человек и суд в апелляционной инстанции вновь нарушает закон и оставляет незаконное решение в силу, Такое бывает?

Л. Никифорчук: К сожалению, и такое бывает. Пишу кассационную жалобу. В кассационной инстанции у меня были неоднократно такие дела и отменяли незаконные решения.

И. Мажеру: А оппонент очень богатый и влиятельный человек и суд в кассационной инстанции вновь нарушает закон и оставляет незаконные решение в силу, такое бывает?

Л. Никифорчук: К сожалению, и такое бывает.

Привожу пример:

Дело по инвестированию строительства жилья. Мои доверители заключили договор с фирмой «Ин-рамбус». Им сразу сказали, что на эту квартиру был договор, но по договору деньги не платят. Первый инвестор оплатил где-то 15 тыс долларов, а мои доверители оплатили сразу 31,5 тысячу долларов США. Были предъявлены иски о признании права собственности на квартиру. Суд начал рассматривать дело. Оно очень долго рассматривалось, и появился третий претендент на одну и ту же квартиру. Поскольку оппонент работал в управлении юстиции, а затем в Министерстве юстиции, по его жалобам отменялись законные решения, которые были постановлены в нашу пользу. В конечном счете признали право собственности на спорную квартиру за лицом, которое не оплатило полную стоимость квартиры. «Ин-рамбус» признали банкротом, основатель-учредитель этой фирмы уехал заграницу. Защитить нарушенные права человека оказалось невозможным.

И. Мажеру: Что делать нашему клиенту в таком случае? Стоит ли обращаться в Европейский суд?

Л. Никифорчук: Смотря о чем дело. Если там грубейшие нарушения норм процесса, то Европейский суд взыщет моральный вред, небольшую сумму и все, на этом полномочия Европейского суда заканчиваются.

И. Мажеру: Как в этой ситуации бороться дальше, как защитить человека?

Л. Никифорчук: Никак. Наше государство такое, что просветов не видно. Добиться справедливости при всех законных обстоятельствах бывает невозможно.

И. Мажеру: Когда вы работали судьей, какое влияние оказывала на Вас предыдущая работа в качестве адвоката, в том числе на ваше отношение к адвокатам в суде?

Л. Никифорчук: Я всегда к адвокатам относилась уважительно, прислушивалась к ним. Знала адвокатскую элиту, у которой можно было чему-то научиться. Адвокат мог сказать что-то полезное. Сейчас не все адвокаты могут это сделать. Тогда было более стабильное законодательство.

Работая адвокатом, я привыкла отстаивать свою принципиальную позицию, свое мнение, решала дела не только по закону, но и по справедливости. Бывший заместитель председателя Верховного суда Украины Чеберяк Петр Архипович говорил: «Решайте дела «По-людски», а потом подбирайте под них закон»

И. Мажеру: Все адвокаты говорят о необходимости писать речи по уголовным делам, а по гражданским? Вы готовите речи по гражданским делам?

Л. Никифорчук: Я занимаюсь гражданскими делами, уголовных дел провела только два. По гражданскому делу я всегда пишу возражения для того, чтобы судье была более понятной моя правовая позиция. Я даю в порядке ст. 176 ГПКУ письменные объяснения и прошу приобщить их к материалам дела. Диски, которые записываются во время судебного разбирательства, могут испортить, а у меня все записано. Кроме того я всегда пишу ходатайства, тезисы и выступления в прениях. И прошу приобщить к материалам дела. Я спокойна, что оно будет подшито к делу, а диск никто слушать не будет. В результате, при подготовке дела, суд будет читать составленные мною документы. Так я подхожу к каждому гражданскому делу.

И. Мажеру: Как Вы относитесь к изменениям в ГПКУ по поводу того, что истец может изменить предмет и основания иска только до начала слушанья дела, по сути? А если новые обстоятельства возникнут, как это часто бывает, в процессе слушания дела?

Л. Никифорчук: Статья 31 ГПК Украины позволяет на протяжении всего рассмотрения дела, изменить и дополнить требования и те судьи, которые отказывают в этом, поступают неправильно.

И. Мажеру: А злоупотребление правом?

Л. Никифорчук: Такое бывает… Это зависит от добросовестности адвоката при ведении дела. Я знаю адвокатов, которые под любым предлогом затягивают рассмотрение дела, заявляют необоснованные ходатайства.

И. Мажеру: При рассмотрении как гражданских, так и уголовных дел мне приходилось сталкиваться с ситуацией, когда приходили подготовленные лжесвидетели. Как доказать что свидетель лжет? Как Вы относитесь к возможности использовать детектор лжи?

Л. Никифорчук: В судебных заседаниях применять детектор лжи невозможно. Если свидетели дают заученные показания это сразу видно и суд даст им оценку. Опытный адвокат задает такие вопросы, в результате которых удается разоблачить такого «свидетеля».

И. Мажеру: Я знаю, что вы преподаете в ОНУ исполнительное производство.

Л. Никифорчук: Я преподаю 3 предмета: исполнительное производство, жилищное право и правовое регулирование отношения права собственности. Исполнительное производство изучаем на 4 курсе. По данному предмету нет никаких пособий, учебников. Изучаем материал, исходя сугубо из Законов Украины «О государственной исполнительной службе», «О государственной службе», «Об исполнительном производстве», «Инструкции об организации принудительного исполнения решения» Гражданского процессуального кодекса Украины, Хозяйственного процессуального кодекса Украины, Кодекса административного судопроизводства и др. нормативных актов, которые регулируют вопросы исполнения решения. Мне не составляет труда преподнести студентам основные понятия данного предмета. Я знаю исполнительную службу с того времени, когда я работала судьей и были судебные исполнители в судах, закрепленные за каждым из судей.

И. Мажеру: Вся наша адвокатская работа заканчивается исполнительным производством. Как Вы относитесь к идее создать такую альтернативу государственной исполнительной службе, как частная исполнительная служба?

Л. Никифорчук: Я считаю, что это не улучшит исполнение судебных решений. Это может иметь место для непринудительного исполнения. А сейчас исполняются те решения, которые носят принудительный характер.

И. Мажеру: Как вы считаете, чего не хватает в новом законе об адвокатуре?

Л. Никифорчук: Мы сохранили областную коллегию адвокатов. Совет адвокатов мне напоминает Союз адвокатов, как было раньше.

В законе для адвокатов должны быть оговорены социальные льготы. Мы платим взносы в пенсионный и страховой фонд. При болезни они должны оплачивать больничные листы адвокатам. Лист по нетрудоспособности, отпуска адвокатам должны оплачиваться за счет тех денег, общий стаж адвоката. Я считаю, что адвоката можно приравнять к прокурорам и судьям и назначить им пенсию как госслужащим. Равенство, как в процессе, так и в жизни. Льготы госслужащего необходимо распространить на адвоката.

И. Мажеру: По поводу нового УПК, Вы считаете, он расширил права адвоката? Уравнял адвоката и прокурора?

Л. Никифорчук: Ничего он не уравнял и не расширил. Такого вот уравнения нет. Все равно адвокат зависит от прокурора и от суда. Адвокат не может истребовать доказательства без участия суда. Прокурор это делать не хочет. Права у них не равные. Хотя в законе написано, что организации обязаны давать ответы на запрос адвоката, но тот же государственный реестр, нотариальные конторы, БТИ не дают ответы на запросы адвокатов. Все ответы выдаются по запросу суда. Как же адвокату готовиться к процессу? Права адвоката остались декларативными. Новый закон не устранил сложности. При принятии закона не учтены все мнения адвокатов.

И. Мажеру: В Европе, для того чтобы стать судьей, нужно проработать 5-7 лет адвокатом. Почему именно адвокатом?

Л. Никифорчук: Для того чтобы прибрести необходимый практический опыт работы, а также жизненный опыт. В Европе каждая семья может иметь адвоката. На каждом предприятии есть адвокат. За границей граждане не ведут свои дела сами. В суде, как правило, участвуют адвокаты, как представители сторон.

В нашей стране есть юристы, которых никто не контролирует, у них нет ответственности, они не дают присягу. В Украине обслуживание всех предприятий, учреждений, организаций должно осуществляться адвокатами, как и во всем цивилизованном мире.

И. Мажеру: Каким вы видите будущее адвокатуры в Украине?

Л. Никифорчук: Должно что-то измениться. Я надеюсь на то, что изменится к лучшему и судебная система и отношение адвокатов к работе. Хочется, чтобы они были честными, порядочными и добросовестными. Одно должно остаться неизменно. Адвокатура, как и церковь, по-прежнему должна быть отделена от государства.


Назад

К началу

страницы

18.04.2013 г.