Главная Адвокат Цены Дела Статьи Контакты

БЕСЕДА О ПОЛОЖЕНИИ АДВОКАТУРЫ В ОБЩЕСТВЕ И СУДЕ

Назад

Конец 2012 и начало 2013 года ознаменовались переформатированием адвокатского сообщества Украины, изменением уголовного процессуального законодательства. Многие события произошли без широкого участия и обсуждения адвокатов.

Мы, практикующие адвокаты, заняты бесконечными чужими проблемами и у нас очень мало времени для общения друг с другом и разговоров «о своем наболевшем».

Мне захотелось услышать мнение одесских адвокатов о сегодняшнем положении адвокатуры в обществе и суде, организовать такое обсуждение наших проблем путем проведения цикла бесед с адвокатами, их публикации и обсуждения.

Председатель Совета Адвокатов Одесской области, Председатель Президиума ОО «Одесская областная коллегия адвокатов» Иосиф Львович Бронз поддержал мое начинание и согласился ответить на мои вопросы.

Привожу беседу, которой открываю цикл бесед с адвокатами Одессы.

И. Мажеру: Иосиф Львович, хотелось бы начать разговор с самой большой адвокатской проблемы 2013 года — «внедрения в жизнь» Нового Уголовного процессуального кодекса Украины. Как Вы считаете в Новом УПК больше положительных или отрицательных изменений, по сравнению с УПК 1961 г.

И. Бронз: В новом УПК больше отрицательных моментов, но есть и положительные стороны, к которым я отношу — вынесение приговора по делу только на основании доказательств полученных в ходе судебного следствия. Положительными являются введение понятия соглашений в уголовном производстве, возможность примирения потерпевших и подозреваемых или обвиняемых, соглашение между прокурором и подозреваемым или обвиняемым о признании вины. Положительно, что убрали понятие явки с повинной. Это же известные факты, когда признательные показания, явки с повинной во время досудебного следствия выбивались из подозреваемых и обвиняемых. У нас существовали и пытки при досудебном следствии, об этом заявляла Н. Корпачева, когда возглавляла комитет по правам человека. У нас масса милиционеров осуждено за причинение телесных повреждений средней тяжести. Сегодня рассчитывать на объективное досудебное расследование, к сожалению, не приходится. Отрицательно, что свидание адвоката с клиентом разрешено просматривать. А как же соблюдение ст. 22 Конституции Украины?! Раньше в законе этого не было. УПК запрещает прослушивать разговоры адвоката с клиентом, но не запрещает расшифровывать беседу клиента с адвокатом по губам при просмотре. Старый УПК не предусматривал такого нарушения прав адвоката и его клиента. Отрицательно, что из УПК исключена норма о возможности обжалования постановления о возбуждении уголовного дела, да и самого постановления о возбуждении уголовного дела нет. Есть единый реестр, куда занесена информация о возбуждении уголовного дела и в отношении человека могут годами собираться сведения, а он об этом ничего не будет знать. Где же здесь демократическое соблюдение прав человека. Обсуждение нового УПК — это тема отдельной беседы.

И. Мажеру: Иосиф Львович, хотелось бы узнать Ваше мнение по поводу введения института присяжных?

И. Бронз: Присяжные — это фикция. Сначала выбирается состав суда, два профессиональных судьи, а потом присяжные. Старшина присяжных избирается, чтобы контролировать, как они голосуют. А что там голосовать, если присяжных 3 человека.

И. Мажеру: Иосиф Львович, какие бы Вы внесли изменения в Закон «Об адвокатуре и адвокатской деятельности?»

И. Бронз: В законе нет основного — нет организационной структуры адвокатского объединения в регионе. Есть совет на региональном уровне и все. Это замечательно, если адвокаты сохранили свои коллегии.

И. Мажеру: Иосиф Львович, я знаю, что Вы коренной одессит и привыкли к жизни относиться с определенной долей юмора, скажите, пожалуйста, чтобы бы Вы сделали немедленно, если бы стали Генпрокурором?

И. Бронз: Это вопрос больше подходит для шоу. Я отвечу, как тот еврей, который сказал, что если бы его избирали царем он бы днем «царевал», а ночью еще немножечко шил. Так и я никогда бы не бросил адвокатуру. А если говорить серьезно — нужно менять всю систему досудебного расследования и судебного следствия. Необходимо установить всем работникам правоохранительных органов и суда очень высокую зарплату и жестко требовать безупречного выполнения закона.

И. Мажеру: Иосиф Львович, есть ли у Вас основные жизненные правила, которые вы никогда не нарушаете?

И. Бронз: Главное в человеке — порядочность и доброта. Адвокатам порядочность и доброта нужна, как никому. Соблюдение морально-этических норм — составляющая часть профессии адвоката. Профессия адвоката исключает факты обмана, недобросовестного отношения к делу, халтуры. Это большой комплекс вопросов, это и отношения с коллегами, судьями, работниками правоохранительных органов и с каждым человеком, который к тебе обратился.

И. Мажеру: Иосиф Львович, в среде адвокатов существует понятие зависти?

И. Бронз: Все люди творческих профессий и тщеславны, и завистливы и очень мало адвокатов, которые могут пережить чужой успех и после совместно проведенного дела могут сказать теплые добрые слова. Мои учителя научили меня этому. С учетом нравственных критериев, даже если ты проиграл дело, необходимо высказать свою похвалу, если дело проиграно потому, что твой коллега оказался профессиональнее. Именно похвала коллег адвокату очень нужна. Это бывает крайне редко.

Тщеславие, в отличие от гордыни, — это хорошее качество, адвокату хочется быть лучше. Оно заставляет двигаться вперед. Все равно наступит время, когда профессионалы будут востребованы. Уже сегодня все большее количество людей ищет адвоката-профессионала.

И. Мажеру: Иосиф Львович, общественное мнение часто отождествляет адвоката и его клиента. Как вы к этому относитесь?

И. Бронз: Общественное мнение — это не лакмусовая бумажка. Мы знаем, как оно формируется. Его формирует СМИ, телевидение. А потом общественное мнение начинает, просыпается. Многие не понимают, что адвокат является защитником не преступления, а человека, и нет людей, которые не заслуживали бы снисхождения. Кто всегда отождествляет адвоката и преступника? В основном потерпевшие. Потерпевшие порой готовы разорвать адвоката за то, что он предоставляет доказательства невиновности подзащитного, выступает с защитительной речью. Это все от низкой правовой культуры. В советское время проводилась воспитательная работа в трудовых коллективах, в прессе, на телевидении. Сегодня это никому не интересно, все хотят только «жаренные факты». Общество изменилось.

И. Мажеру: Иосиф Львович, были ли моменты в Вашей адвокатской практике, когда Вам хотелось уйти из профессии?

И. Бронз: Конечно, иногда опускались руки, когда ты чувствуешь бессилие перед системой, когда ты видишь, что ты совершенно прав, и обстоятельства дела, и доказательства, и закон подтверждают это, либо нет состава преступления, либо есть состав другого преступления, а следователь, прокурор, суд, коллегии судей — все против адвоката. Против них всех стоит один адвокат, который говорит, опираясь на знание закона, — вы все не правы…

Хорошо, если попадаются толковый следователь и судья. Есть надежда, что они могут разобраться. И у нас такие дела редко, но бывают. Когда удается доказать свою правоту, думаешь: «А справедливость все-таки существует!» И вновь хочется работать. И поднять руки, которые опустились.

И. Мажеру: Иосиф Львович, были ли у вас в практике оправдательные приговоры?

И. Бронз: У меня был один оправдательный приговор в советское время. Это было в 1984 году в Ильичевске, о хищении индийского постельного белья с территории порта. Постельное белье было дешевое, по 25 рублей, хорошего качества. Но мой клиент был невиновен, и доказательств его вины не было. Дело рассматривал порядочный и смелый судья. Он был резкий, решительный. Когда он вынес оправдательный приговор, «на ушах стояла» вся областная прокуратура. Рассмотрение уголовного дела в апелляционном суде отложили на две недели. Но и апелляционной суд подтвердил оправдательный приговор, потому, что не было никаких доказательств вины моего клиента.

И. Мажеру: Иосиф Львович, что Вы можете сказать о выборе адвокатом тактики защиты по уголовному делу?

И. Бронз: Приведу пример: это уголовное дело я вел в Татарбунарах в 1972 году. Три парня украли колхозную свинью, продали ее, деньги, как всегда, поделили. Дело слушалось в Татарбунарском райсуде. Полный зал. Я до начала рассмотрения поговорил с парнем. Это был простой деревенский парень. Я сказал, что задам ему всего один вопрос, на который он должен ответить «Да и больше не буду». В процессе рассмотрения уголовного дела я не задал никому из подсудимых ни одного вопроса. В конце при допросе моего подсудимого я спросил его: «Ты раскаиваешься?» Мой подзащитный ответил: «Да и больше не буду».

Какова была тактика защиты?

Моя цель была, чтобы судья и заседатели в совещательной комнате не могли вспомнить моего клиента.

Два адвоката так активно участвовали в исследовании доказательств, трясли своих клиентов, что моего молчаливого клиента просто никто не запомнил. Цель оправдалась, тактика сработала. Моего клиента освободили из-под стражи, его подельники получили реальные сроки наказания. У адвоката по каждому делу должна быть идея и выстроена тактика защиты.

И. Мажеру: Иосиф Львович, были ли у Вас случаи, когда Вы отказывались защищать клиента?

И. Бронз: Я считаю, что адвокату должно быть предоставлено право выбора, и он имеет право отказаться от защиты. Не все могут принять на себя защиту по делу об изнасиловании, убийству. По морально-этическим причинам адвокат может отказаться, это вполне допустимо. Это дело человека. Никто не может навязать тебе это.

И. Мажеру: Иосиф Львович, многие ли адвокаты, с которыми Вы начинали, остались в профессии?

И. Бронз: С кем я начинал работать, адвокатов осталось очень мало. Это и понятно. Мой стаж работы в коллегии приближается к 50 годам. Это, по сути, целая жизнь. Профессии изменяли единицы. Значит, не было крепкой связи с адвокатурой.

И. Мажеру: Иосиф Львович, когда Вы решили стать адвокатом, и во сколько лет Вы стали адвокатом?

И. Бронз: Эта мечта пришла не сразу. До этого была война, потеря родителей, послевоенное тяжелое детство на Молдаванке, школа, футбол, служба в армии. После армии я стал задумываться, кем быть, какую получить профессию. Я поступил в Одесский национальный университет на юридический факультет и уже на втором курсе понял, что больше всего мне нравится адвокатура. На 2-3 курсе я точно решил, что буду адвокатом, если удастся, так как попасть в коллегию было практически невозможно, еще и с моими национальными и партийными данными. Судьба мне благоволила, произошло невозможное, после университета я был зачислен в Одесскую коллегию адвокатов.

И. Мажеру: Иосиф Львович, когда вы почувствовали себя состоявшимся адвокатом?

И. Бронз: Ощущение, что ты входишь в профессию появилось через несколько лет постоянной адвокатской практики. Появилась какая-то уверенность. Я практически начал с нуля. После 3 месяцев стажировки я приступил к самостоятельной работе. Тогда было стабильное законодательство, которое десятилетиями не изменялось. Но вместе с тем, нужно было разбираться во многих отраслях права.

И. Мажеру: Иосиф Львович, когда вы заметили, что к адвокатуре в обществе начало изменяться отношение?

И. Бронз: Отношение к адвокатуре стало изменяться в лучшую сторону в 90-х годах. Люди стали понимать, что это инструмент для отстаивания своих прав. Судей стало в 6-8 раз больше. Раньше в Приморском райсуде г. Одессы было 4 судьи, а сегодня около 30 человек. Стали востребованы и адвокаты.

И. Мажеру: Иосиф Львович, а в советское время была коррупция?

И. Бронз: В советское время коррупции не было, но взятки были. Это сейчас придумали этот термин, чтобы прикрыть понятие «взятка». Самые большие взяточники — чиновники. Если адвокаты в этом замешаны, то время такое. Заниматься коррупцией неэтично, это адвоката ставит вне закона, в зависимость от клиента, как и суд. Наше государство, чем больше трубит о борьбе с коррупцией, тем больше ничего не предпринимается. Вся борьба с коррупцией уходит в гудок, а паровоз стоит на месте.

И. Мажеру: Иосиф Львович, нужно ли адвокату обязательно писать свои защитительные речи по каждому делу?

И. Бронз: По каждому делу, даже самому маленькому, я всегда писал и пишу речи. Я воспитан на тех положениях, которые нам оставил Цицерон, ярый сторонник написания речи, более 2000 лет назад он критиковал своих коллег за то, что они ленятся писать речи. Для меня большим авторитетом является знаток адвокатской деятельности П.С. Пороховщиков (П. Сергеич), который являлся активным сторонником написания речи, о чем подробно описывается в его труде «Искусство речи на суде». Мой адвокатский опыт показывает, что без написанной речи нельзя сказать все, что ты должен сказать, обязательно что-то упустишь. Можно писать развернутые тезисы, но это будет та же речь. Ведь некоторые адвокаты вообще ничего не пишут, надеясь на экспромт. Как говорил Квентилиан: «Они пытаются быть умными перед дураками, а выглядят дураками перед умными». Речь — это не воззвание на площади, не тост, который можно сказать, это не обращение на собрании, это то, что требует детального и скрупулёзного освещения. Не написав речи, можно упустить самое главное. Речь нельзя читать. Но написанная речь во время произнесения лежит перед адвокатом. Адвокат помнит, где в каком месте расположена каждая фраза. Написанная речь позволяет подобрать правильные определения, слова. Структура речи формируется при написании. Нужно готовиться к судебному следствию. Если человек последовательно и добросовестно не работает по делу, то в его выступлении преобладает хаос. Добросовестность адвоката — один из принципов адвокатской этики. Конечно, бывают такие дела, где адвокат не должен касаться материалов дела, где все ясно, где остается только «плакать в жилетку». У нас были адвокаты, которые вели дела, где можно было сказать яркую эмоциональную речь. Но суду нужны доказательства. Шелуха осыпается, а что остается? Ничего. Слушать суд можно заставить только яркую доказательственную речь. При произнесении речи все имеет значение, начиная от внешнего вида адвоката, умение не использовать слова-сорняки, знать основы ораторского искусства, модуляция голоса, паузы. Каждое слово — это пуля, а каждое предложение — это автоматная очередь. Все это должно попасть в голову судьи. Надо говорить так, чтобы каждое слово было понятно. Некоторые адвокаты жалуются, что их неправильно понимают. Ты должен говорить так, чтобы тебя правильно поняли. «На мысли, дышащие силой, как жемчуг нижутся слова». (М.Ю. Лермонтов). А.П. Чехов писал адвокату С.А. Андриевскому: «Для меня речи таких юристов, как Вы, Кони и др., представляют двоякий интерес. В них я ищу, во-первых, художественных достоинств, исскуства, и, во-вторых, того, что имеет научное или судебно-практическое значение. Ваша речь по поводу юнкера, убившего своего товарища, это — вещь удивительная по грациозности, простоте и картинности: люди живые, и я даже дно оврага вижу».

Профессия требует знания литературы, искусства, красноречия, понимания от человека того, чем он занимается. Когда человек образован, работает над собой, нужные образы приходят сами собой.

И. Мажеру: Иосиф Львович, какое Вы видите будущее адвокатуры?

И. Бронз: Будущее вижу, как свет в конце туннеля. Главное, что бы туннель поскорее закончился. Дело не в адвокатуре. Дело в нашем государстве, адвокатура такая же, как все государство, со всеми пороками, недостатками и отрицательными качествами. Адвокаты не люди с Луны. Как Остап Бендер говорил, «Нужно менять систему». Нужно улучшать государство, отношение к закону. Если в государстве будет соблюдаться закон, то и адвокатура займет надлежащее и достойное место в обществе.

Беседу подготовила адвокат Мажеру И.А.


Назад

К началу

страницы

Беседа размещена 29.03.2013 г.