Главная Адвокат Цены Дела Статьи Контакты

Расследование уголовного дела об авиакатастрофе или вход в процессуальный штопор

Назад

Ко мне обратилась семья летчика за профессиональной помощью 13.02.2013 года, сразу же после произошедшей в Донецке авиакатастрофы.

События авиакатастрофы известны всем. Самолет АН-24 выполнял чартерный рейс по маршрут «Одесса-Донецк» и при заходе на посадку в Международном аэропорту «Донецк» потерпел катастрофу. В результате катастрофы погибли 5 человек, 9 человек получили ранения различной степени тяжести.

Шок пережила Украина. Донецк и Одесса еще долго будут приходить в себя после этой авиакатастрофы.

Никто не знал и не понимал, что произошло. Были только множественные версии и предположения.

Сын обратившихся ко мне за помощью людей, командир воздушного судна, Сергей Мелашенко, находился в г. Донецке в больнице в тяжелом состоянии.

Я находилась в Одессе.

Все наше общение с командиром воздушного судна, Сергеем Мелашенко, первоначально проходило по телефону. Моя помощь была больше психологической, чем юридической.

Первое, что я услышала от Сергея: «Лучше бы, чтобы на месте погибших был Я!»

Позже мы встретились в Одессе. Могу сказать, что Сергей Мелашенко полностью соответствует званию – летчик; родился и вырос в авиационной семье, все детство провел на аэродроме, с юношеских лет пилотировал самолеты, профессионален, духовен, лгать не умеет в принципе.

Зная, что мне, вероятно, придётся оказывать помощь командиру воздушного судна в качестве защитника по уголовному делу, я собирала информацию о расследовании и об авиакатастрофе из всех доступных открытых источников.

И чем больше я собирала информацию, тем яснее мне становилось, что следствие срывается в процессуальный штопор и изначально создается конфликт между стороной обвинения и предполагаемой стороной защиты.

Нарушения уголовного процесса при расследовании уголовного дела уже очевидны и последствиями этих нарушений будет множественность недопустимых доказательств.

Уголовное дело возбуждено по статье 276 УК Украины (Нарушение правил безопасности движения или эксплуатации воздушного транспорта), где субъектом преступления выступает экипаж, по традиции – командир воздушного судна.

Однако во время досудебного расследования всех членов экипажа допрашивают в качестве свидетелей по уголовному делу, что в случае установления их вины, в силу ст. 87 нового УПК сделает их показания недопустимыми доказательствами.

В прессе указывается, что по уголовному делу назначены сотни экспертиз.

Однако, поскольку эти экспертизы проводятся на основании показаний свидетелей с запутанным и неопределенным процессуальным статусом, выводы экспертов будут основаны на недопустимых доказательствах, что повлечет недопустимость доказательственного значения всех этих экспертиз.

Кроме того, предполагаемый подозреваемый, который сегодня у всех на слуху, лишен возможности реализовать свои процессуальные права (подать свои доказательства, назначить экспертизы, учавствовать в следственных действиях…), как и его защитник, то есть на лицо нарушение прав стороны защиты во время досудебного следствия.

Конечно, я понимаю, что на следствие давят определенные причины:

1. Резонансность события.

2. Следствие ведется в двух областях – в Донецке и Одессе, сказывается территориальная отделенность.

3. Груз ответственности, количество и уровень контролирующих органов.

4. Новое уголовное процессуальное законодательство.

5. Искренное желание каждого ответственного за расследование лица сделать все самому и лучше всех.

6. Отсутствие практики расследования авиакатастроф с выжившим экипажем.

7. Огромное количество исполнителей с несогласованными действиями и командами.

8. Ну и конечно традиционный обвинительный уклон.

Владимир Пономаренко, авиационный психолог, генерал-майор, доктор наук, профессор, академик, человек который всю свою жизнь посвятил расследованию и предотвращению катастроф пишет: «В авиакатастрофе не существует одной причины, когда говорят, что ошибся экипаж, это не причина, а следствие. Это беда летчика, а не его вина. К сожалению, расследование авиакатастроф традиционно сводится к поиску виновного вместо поисков причин катастрофы».

Из общения с потерпевшими, членами экипажа и просто неравнодушными людьми я поняла, что никому не нужен мальчик для битья, люди хотят знать правду.

Пока процессуальный статус моего клиента не позволяет мне пользоваться в этом уголовном деле правами защитника - я продолжаю наблюдать и собирать распечатки из интернета, изучать приказы и летные инструкции, разбирать метеорологические закорючки и анализировать, анализировать. Слово «пока» в начале предложения означает, что я юрист и не питаю иллюзий, но и не теряю веру в справедливость.

Эта авиакатастрофа еще раз напомнила мне, что «Судьба играет человеком, а человек играет на трубе» (Илья Ильф, Евгений Петров, "Золотой теленок")

(Продолжение следует)


Назад

К началу

страницы

21.03.2013г.